Рослесхоз объяснил резкий (в два-три раза) рост розничных цен на пиломатериалы в России

В интервью Российской газете (официальному изданию Правительства РФ) руководитель Рослесхоза И.В.Советников объяснил резкий (в два-три раза) рост розничных цен на пиломатериалы в России. По данным Рослесхоза, «из-за невозможности путешествовать, ходить в рестораны и развлекаться другими привычными способами, многие люди решили направить сэкономленные деньги на строительство и ремонт», что привело к росту оборота магазинов, продающих товары для ремонта, в четыре-пять раз, и соответствующему росту спроса на фанеру и доски. А «увеличить предложение досок вслед за увеличением спроса лесопромышленный комплекс оказался не в состоянии». Ссылка:

Рослесхоз объяснил рост цен на доски


Журнал Крокодил, 1990, №1


Реальная ситуация, конечно, гораздо сложнее, и причин роста внутренних цен на лесоматериалы много. Перечислим некоторые наиболее важные, не менее вредоносные для лесного комплекса, чем пандемия COVID-19.

1 (самая главная). Прогрессирующее истощение хозяйственно ценных лесов, в первую очередь хвойных, из-за многих десятилетий экстенсивного (бесхозяйственного) лесопользования. Расчет допустимых норм ежегодной заготовки древесины (расчетных лесосек) считается по старинным немецким алгоритмам времен наполеоновских войн, подразумевающим наличие эффективного воспроизводства ценных лесов за установленный оборот рубки, эффективную охрану этих лесов от пожаров и других непроизводительных потерь, экономическую доступность всех включенных в расчет лесных земель, актуальную информацию о лесах и хозяйстве в них. Но у нас почти нигде ничего этого нет, поэтому расчетная лесосека по хвойным лесам обычно оказывается завышенной в разы (в целом по таежной зоне — по меньшей мере в три-четыре раза по сравнению с уровнем неистощительного лесопользования при существующей системе управления лесами). Это ведет к очень быстрому истощению и опустошению огромных лесных территорий, и нарастанию дефицита хозяйственно ценной древесины. Это дефицит компенсируется за счет освоения все новых и новых диких территорий, в том числе совершенно уникальных с природной точки зрения — но за ценной хвойной древесиной большинству лесозаготовителей приходится забираться во все более удаленные и неудобные для них леса, что, в числе прочего, ведет к росту цен по всей цепочке вплоть до конечных потребителей. Пока никакого перехода от этой экстенсивной (бесхозяйственной) модели к полноценному лесному хозяйству не предвидится, поскольку концепция освоения лесов, то есть этого самого экстенсивного лесопользования, является основой и Лесного кодекса РФ, и документов стратегического планирования лесного комплекса.

2. Ужесточение как бы контроля за оборотом древесины, в основном совершенно бессмысленного с точки зрения сохранения и рационального использования лесов, но при этом крайне затратного для всего лесного комплекса. Началось все с федерального закона от 28 декабря 2013 года № 415-ФЗ, попыток компенсировать умирание лесной охраны ужесточением контроля за перевозкой и переработкой древесины, создания ЕГАИС учета древесины и сделок с ней. В рамках так называемого «плана декриминализации лесного комплекса», утвержденного вице-премьером Правительства РФ В.В.Абрамченко 1 октября 2020 года, были приняты новые законы и правила, радикально ужесточающие контроль за оборотом древесины, которые частично вступили в силу в 2021 году, частично вступают в 2022 и 2023 годах. Заготовителям, перевозчикам и переработчикам древесины приходится тратить много сил и средств на создание иллюзии тотальной учтенности всего деревянного — и все эти дополнительные расходы, разумеется, тоже ложатся на конечных потребителей. Самое обидное, что вся эта колоссальная деятельность практически никак не способствует сбережению лесов — поскольку наиболее разрушительными для леса являются формально законные рубки, проводящиеся с ведома и разрешения всех надзирающих за ними чиновников, но при этом совершенно бесхозяйственные.

3. Монополизация, наступающая на лесной комплекс с разных направлений. Лесной кодекс 2006 года и основанная на нем система государственного управления лесами в целом не способствуют развитию конкуренции, но и сверх него государством сделано многое, чтобы малый и средний лесной бизнес не процветал. Система так называемых «приоритетных инвестиционных проектов в области освоения лесов» способствует концентрации огромных лесных ресурсов под управлением крупных холдингов, способных убедительно пообещать большие инвестиции в лесной комплекс. Постоянно нарастающие бюрократические требования и связанные с ними риски оказываются неподъемными в первую очередь для малых и средних предприятий, не имеющих достаточных административных ресурсов, чтобы защититься от все новых и новых контролеров. Противоречивые положения Лесного кодекса и закона о его введении по поводу продления десятилетних договоров аренды убили многих добросовестных арендаторов, в основном как раз некрупных, и в основном в последние два года. Ожесточенная борьба Минприроды и в целом правительства с лесоводством на заброшенных сельхозземлях не позволяет использовать этот наиболее перспективный для интенсивного лесовыращивания ресурс, и вынуждает бессмысленно уничтожать (в основном сжигать) миллионы гектаров молодых лесов. Кампания по массовому переделу договоров аренды еще только готовится, но явно многих отпугнет от агонизирующего лесного комплекса.

4. Полный отрыв федеральных органов управления лесами от реальности. Судя по принимаемым в последние годы лесным законам (а в 2021 году было принято рекордное количество наборов поправок к Лесному кодексу — десять) и подзаконным правовым актам, наши лесные чиновники и уполномоченные органы власти почти полностью утратили связь с лесной реальностью. Руководители живут в вымышленном лесном мире, сформированном обильной, но при этом совершенно никчемной, отраслевой статистикой — и принимают законы и правила для этого вымышленного мира. Именно это является первопричиной появления таких совершенно неадекватных стратегических документов, как, например, уже упомянутый выше «План декриминализации лесного комплекса», или лесная часть нацпроекта «Экология», или Стратегия развития лесного комплекса до 2030 года, или госпрограмма развития лесного хозяйства. А принятие неадекватных стратегических документов ведет к тому, что реальные проблемы российского лесного комплекса не только не решаются, но в основном даже и не признаются — поэтому лесной комплекс в целом, и лесное хозяйство в частности, практически не развиваются, и в научном, идейном, технологическом отношениях отстают от уровня передовых лесных стран уже по меньшей мере на насколько десятилетий.
Алексей Ярошенко
forestforum.ru, 8.01.2022

Похожие записи

Добавить комментарий