Внедрение инноваций в практику не происходит само по себе

Эффективная внедрение научных разработок в практику считается слабым местом чешского лесного хозяйства. Иногда создается впечатление, что исследователи и лесники живут в разных измерениях. Ниже интервью с Йиржи Хульцем, профессором защиты лесов Университета Флориды, о внедрении инноваций в Америке.

Схема работы американского варианта внедрения инноваций. Автор: Иржи Хулцер

В Америке существует организованный способ передачи инноваций из университетских лабораторий в практику, который закреплен в местном законодательстве с 1914 г. и имеет институционализированную форму. Ииржи Хулцер, двадцать лет живущий в США, размышляет о том, как работает этот способ внедрения инноваций и о возможностях его импорта в условия Чехии.

Внедрение научных знаний в практику — большая тема. Мы, в целом, согласны с тем, что в Чехии этот процесс пока работает не очень хорошо. В чем вы видите основные причины этого?

Люди стараются, но полагаться на добрые души недостаточно, нужна институциональная структура и стабильная поддержка такого процесса. Внедрение инноваций в практику не будет увеличиваться само по себе, так как растут деревья в лесу. Внедрение требует участия университетов, ученых и лесоводов. При этом все участники процесса должны научиться общаться друг с другом, а сам процесс должен быть финансово поддержан.

— Вы говорите, что специалисты чешских университетов лесного хозяйства обладают знаниями, необходимыми на практике, нужно только хорошо платить им, чтобы они делились этими знаниями со своими клиентами. Но разве это не должно быть частью их нынешней работы, ведь деньги на исследования поступают в основном из бюджета и других открытых?

Я люблю спорные вопросы, потому что всегда оказывается, что они не спорные, просто мы еще не обсуждали их открыто. Ответ прост. Ученым платят за науку, а не за общение. Вот почему они занимаются наукой, а не общением. Если мы хотим, чтобы они передавали свои знания на понятном языке, формате доступном для лесоводов, то должны платить за это, как им самим, так и их ученикам и работодателям.

В вашем вопросе я слышу отголосок одного общественного чувства, которое я помню по Чехии: недоверия к ученым. Это чувство деструктивно и связано с чувством взаимного непонимания. Нет смысла спорить о том, кто виноват, надо просто от него избавиться. Мы пребываем в наших изолированных пузырях, и чтобы достчь взаимопонимания и доверия нужно выбраться из них. Только связавшись с исследователями, лесоводы узнают, что выжить в науке сегодня невероятно сложно, так как это означает постоянную карусель заявок на гранты, преподавание, административное запугивание и, прежде всего, международную конкуренцию. Предположение о том, что ученый, имеющий крайне напряженный рабочий график, должен по доброте душевной в сврбодное время посвятить себя обучению коллег-практиков, нереалистично.

Автор в поле.

— Вы уже двадцать лет ведете активную деятельность в Соединенных Штатах, где передача научных знаний в практику имеет глубокие традиции. Не могли бы вы вкратце описать основной принцип этого процесса?

Что касается моей работы в Университете Флориды, то 60 % её объема приходится на проведение исследований, что входят в мою должностную инструкцию, а 40 % —на так называемое „Cooperative Extension“ («совместное расширение»), которое можно грубо описать как внедрение инноваций на практике. Здесь я резюмирую главное: мой работодатель требует работы с представителями лесного сектора, получает за это мою долю зарплаты от государства, а затем измеряет, насколько выгодна моя работа с клиентами.

В процесс «Совместного расширения вовлечены государственные эксперты, таких как я, и десятки «местных экспертов» , у которых стратегическая работа с клиентами составляет 100% их рабочей нагрузки. Задачей государственных экспертов является исследование, а также обучение районных экспертов и производство материалов для них и их местных клиентов, чтобы сочетать современные научные знания с практической пользой на ферме или в лесу.

Повторяю — эта система не выросла сама по себе. Это результат столетних государственных инвестиций в повышение конкурентоспособности частного сектора с помощью прикладной науки.

Как измеряется эффективность передачи информации?

Я приведу вам несколько примеров. Есть разные методы относительно простой оценки востребованности моих учебных материалов. Если десять пользователей скачают из Интернета мое руководство по борьбе и профилактике короедов, мой декан нахмурится. Если 1000 пользователей, он уже доволен. Но это не измеряет эффект, нужны другие методы. Распространен так называемый «тест до и после»: когда я провожу семинар по вредителям, я даю клиентам тест на практические знания в начале, а затем аналогичный тест в конце мероприятия. В конце каждого года я сообщаю своему руководителю, сколько людей я обучил и какой процент материала они усвоили. Другой способ — выстроить отношения с конкретными клиентами и оценить влияние моей помощи на их экономику. Например, в моей сфере люди часто используют инсектициды для защиты от жуков-короедов. Но это, с одной стороны не работает, а с другой — дорого. Если я объясню таким пользователям, как это сделать лучше и дешевле, то смогу сообщить о больших суммах сэкономленных долларов.

Есть много способов. Интересны разработки в области стратегической онлайн-коммуникации, где такие сдвиги, как изменение мнений, изменение поведения и тому подобное, могут быть искусно измерены для тысяч пользователей. Было бы здорово, если бы эти процедуры применялись и в Чехии.

На местах информация передается руководителям, лесникам, районным экспертам и студентам.

Как это сотрудничество влияет на научные исследования в ретроспективе (в смысле корректировки знаний, постановки тем и т. д.)?

Процесс, конечно, двусторонний. Я должен постоянно стремиться развивать свою образовательную программу так, чтобы ее можно было использовать на практике. Если мои семинары не отвечают потребностям клиентов, или если они считают мою «помощь» пустой тратой времени, декан немедленно вызовет меня «на ковер». Внедрение нового проходит ещё более эффективно, когда отношение ученых и лесоводов перерастает в симбиоз. Примером могут служить местные научные кооперативы, в которых промышленные клиенты вносят свой вклад в исследования конкретных научных групп, а последние, в свою очередь, предоставляют им регулярные консультации и результаты своей работы. Такое сотрудничество должно продолжаться десятилетиями. В Европе мы часто представляем, что будем инвестировать в науку, и это окупится в следующем году, но это совсем не так. Инвестиции в исследования всегда рискованны, доходность долгосрочна, и ясно только одно: те, кто не инвестирует, обязательно останутся позади.

Можете привести конкретный пример успешного внедрения инноваций из вашей практики?

Их сотни. Например, за последние пятьдесят лет мои коллеги освоили выращивание местной ( в США) сосны ладанной (  (лат. Pinus taeda)  так, что урожайность на управляемых плантациях увеличилась на 400%, по сравнению с естественными лесами. Это число не опечатка. Это результат гармоничного сочетания генетики, ухода за почвой, механизации, энтомологии и фитопатологии. Практика сама по себе, без науки, не имеет возможности вводить новшества таким образом. Другой пример: в регионе, где я работаю, сегодня в лесах практикуется применение управляемых палов. Сто лет назад это прозвучало бы дико, но сегодня это стандартный подход к оздоровлению леса и защите его от катастрофических пожаров. Такая инновация была бы невозможна без сотрудничества лесников и ландшафтных экологов. Далее: Полвека назад лесники обычно защищались от местного жука-короеда (Dendroctonus frontalis), удушая леса пестицидами и отлавливая жуков с помощью ловчих деревьев и феромонных ловушек. Сегодня это звучит смешно. Лесоводы знают, что местные сосны нужно правильно разреживать и проблема с короедом исчезнет. Эта новинка была введена в действие благодаря нескольким энтомологам, которым предоставили субсидии на разреживание, которое имело такой успех, что сегодня никто пестициды, ловчие деревья и феромоны практически не применяет.

Поскольку инновации в США системно внедряются в производство, я мог бы продолжать, но я бы предпочел увидеть такое сотрудничество между наукой и практикой в ​​Чешской Республике.

Итак, вернемся в Чехию. Как американский опыт привить к отечественным условиям?

Мы просто скопируем его. Мы адаптируем структуру «Совместного расширения» к чешским условиям, обеспечим ей стабильную финансовую поддержку, чтобы ученые и лесоводы могли к ней привыкнуть, и будем ждать, пока экосистема вырастет.

Это происходит понемногу. С одной стороны, мы начинаем дискутировать с коллегами из университетов о солидной поддержке университетских проектов, ориентированных не на исследования, а на внедрение исследований в практику. С коллегами-лесоводами, такими как Ассоциация муниципальных и частных лесовладельцев, мы начинаем обсуждать, как финансово мотивировать лесных менеджеров продолжать свое образование, передавать это образование своим владельцам и измерять их влияние. Первое, что мы должны понять в Чешской Республике, это то, что людям должны платить за их усилия. В этом нет ничего плохого. Это здоровая мотивация.

Петра Кулханова
Lesnické práce №6 , 2022 г.

Похожие записи

Добавить комментарий